Теперь приступим к изучению уголовно-следственных дел.
Перед нами большая стопа из дел. Одни совсем тоненькие, а некоторые - даже в нескольких томах, но во всех - боль, страдания, надежда.
Каждый раз, открывая дело, мы испытывали волнение и тревогу, ведь нам представилась возможность заглянуть в историю, которой нет в наших учебниках.
Чтобы разобраться с поставленными задачами: как отразилась трагедия польского еврейства на конкретных человеческих судьбах, вернемся вместе с ними в далекий 1939 год, в Польшу, где практически все, чьи дела мы изучали, проживали.
Из протоколов допросов мы установили, что еврейское общество в Польше в целом жило неплохо. Большинство имело постоянный заработок: кто шил одежду, кто занимался починкой часов, обуви, кое-кто вел свой бизнес.
Многие учились в национальных еврейских школах, а, окончив их, посещали центры еврейской культуры, читали национальные газеты.
Молодое еврейское поколение входило в различные детские и юношеские еврейские организации.
На территории Польши действовала организация «Пшисобене войскова». Организация была создана по типу пионерской организации в СССР. Все, кто в нее входил, изучали стрелковое, санитарное, противовоздушное дело. Ее членом в годы учебы в ремесленной школе был, Иосиф Фауст. (Он родился в г. Тешин, в Чехословакии, но в 1938 году, эта территория отошла к Польше, поэтому мы его включили в наше исследование). Даже, в последствии оказавшись в изгнании, он носил на внутренней стороне лацкана пиджака значок этой организации.1
Действовала молодежная организация Югенд Бунд, которая являлась молодежным отделением партии Бунд. Членами этой организации могли быть дети в возрасте от 10 до 16 лет. Ребята, в том числе и Семен Небесский, вместе читали книги, пели песни, играли в шашки, шахматы, общались между собой. Летом занимались физкультурой.2
Одной из самых популярных организаций среди подрастающего поколения была скаутская организация «Хошамер-Хацаир» или «Юный страж». В этой организации уделяли большое внимание физическому развитию: дети занимались спортом, выезжали на природу, кроме того слушали лекции о еврейской истории и мечтали о самостоятельном еврейском государстве в Палестине, готовились к жизни там.3Активным членом этой организации был Сруль Ломко. В его деле сохранились фотографии, на которых он запечатлен вместе с другими членами этой организации4. Невозможно равнодушно смотреть на счастливые лица детей и подростков, зная, какая чудовищная трагедия их ожидает. Они еще не знают, что зарождающийся фашизм, поставит своей задачей полное уничтожение еврейского населения с лица земли, и выбраться из страшного ада предстоит не всем.
Внешне польское еврейство выглядело вполне нормальным обществом: взрослые трудятся, молодежь учится, развивается, отдыхает. Но как и в любом обществе были проблемы.
Несмотря на то, что польское правительство способствовало развитию еврейской культуры, считалось с двумя миллионами евреев, проживавшими на столь незначительной территории, В Польше отмечались и отдельные факты антисемитизма. «…Евреи не допускались до работы в государственные учреждения, молодежь не имела права поступать в высшие учебные заведения…». Это послужило поводом для вступления молодых людей постарше в различные сионистские организации, которые могли оказать содействие в выезде в Палестину. Среди них Калма Найфельд. Он вступил в молодежная организацию «Гордония», (организация руководствовалась идеями Гордона, одного из основателей еврейских поселений в Земле Обетованной), в которой молодым людям рассказывали о географии Палестины, о возможности выезда туда, о том, «… что там для евреев построены деревни, университет».1
С приходом немцев на территорию Польши евреям жить стало еще труднее, Как говорил Ицек Глюзберг, «почти невозможно, так как немцы нас везде и всюду презирали, били, заставляли подолгу работать, а денег за проделанную работу не давали».2А в г. Згеш Люблинского воеводства всех евреев, работавших на текстильной фабрике, уволили, заставили выполнять «разные черные работы». По показаниям Герша Скурковского они «копали землю, мыли полы».3
Придя в город Влодава, немцы всех евреев «… арестовали и сутки держали в помещении местной синагоги. Через сутки освободили и заставили работать (чистить уборные, автомашины)…».4
Кроме того, что немцы не считались с евреями, ходили слухи, что в Польше будет создано гетто для евреев. В связи с накаляющейся обстановкой нарастало и напряжение в обществе.
Представители крупной еврейской буржуазии и богатая интеллигенция в конце сентября 1939 года в Варшаве, на собрании еврейской общины, пытались решить вопрос о взаимоотношениях с немецкими властями из-за начавшихся массовых притеснений евреев. На это собрание был приглашен и управляющий по сбыту на фабрике «Целлофан» Габриэль Гольштадт, так же оставшийся без работы после немецкой оккупации г. Варшавы. Но договориться не удалось, всех участников собрания немцы арестовали, и, продержав в тюрьме некоторое время, отпустили.1
Еврейское население с ужасом восприняло приход немцев на территорию Польши.
Впереди были годы, полные трагизма.
Немецкая армия наступала с запада, возможность бежать была только на восток, тем, более что восточный сосед – Советский Союз строил новое общество, где было провозглашено равенство всех наций и народностей.
Как мы уже выяснили, страх стал тем решающим фактором, который заставил людей покинуть свой родной дом. Естественным желанием многих евреев было СПАСТИСЬ от немецкого насилия на территории Советского Союза.
Первым шагом, предпринятым к спасению, стал переход советско-германской границы.
Власти г. Варшавы, опасаясь приближения немцев к городу, в первых числах сентября 1939 года предупреждая, чтобы молодые люди покидали город1, по радио объявляли, чтобы «молодежь эвакуировалась из Варшавы в восточные районы страны».2Фридман Ицко вместе с другими ушел из города, как записано в протоколе допроса: «… Идти было некуда, кругом война, в Варшаву решил не возвращаться, устроился работать у крестьянина в д. Воля. Через 2 месяца решил двигаться в Брест-Литовск к родственникам. … Родные (мать, брат, сестра) остались в Варшаве…». В это время ему всего было 15 лет.3
Абрам Эльснер бежал от немецких оккупантов из Кракова. «… Бежали на восток, по дороге колонну беженцев начали бомбить, все побежали прятаться, когда вернулся на дорогу там были одни трупы, живых никого уже не было. Родных больше не видел. Вернулся в Краков, сначала прятался от немцев. Но объявили приказ, кто не выйдет на прежнюю работу, всех расстреляют, вернулся на работу по монтажу водопровода и центрального отопления. В 1939 году собрал свои вещи и перешел на территорию СССР…». На советской территории был задержан пограничниками за нелегальный переход границы.1
Некоторые случаи перехода границы заслуживают отдельного внимания:
Симха Гершман, после того, как Красная Армия отошла к реке Буг, смог с другими беженцами выехать в г. Брест-Литовск, но в октябре 1939 года возвратился в Варшаву за женой. Оказалось, что «перейти Буг было несложно, так как часовых на границе не было…», а обратно (на советскую сторону) перейти границу помог немецкий офицер, который за 15 злотых организовал переправу через реку для всех желающих.2
17-летний Самуил Венгер после начала войны оказался на немецкой территории, в поисках работы через границу перешел на территорию СССР, где тоже не было никакой работы, и в 1940 году решил вернуться обратно. «… Но немцы не пустили на свою территорию и отправили обратно в СССР, советские пограничники после расспросов отправили их обратно на немецкую территорию, немцы же, узнав, что они евреи, избили их и отправили обратно на советскую территорию и пригрозили, что если они здесь останутся их расстреляют…».3
в показаниях Соломона Данковича читаем, что «… границу перешел спокойно, немцы не препятствовали, только отобрали деньги и вещи, … отпустили на нейтральную полосу…».4
Дон Шмальцбах после оккупации своего родного города Ярослава, покинул город, жил за городом в деревне. «… Примерно через 3 недели образовалась советско-германская комиссия, которая контролировала движение через границу, давала пропуска для перехода границы…». Тех, кто получил такой пропуск, немцы сопровождали конвоем.1
Таким образом, мы видим, что немцы совершенно не препятствовали бегству евреев из Польши в Советский Союз, не чинили никаких препятствий, а в некоторых случаях даже провоцировали переход границы.
Тому пример Иосифа Фауста. Город Тешин, где он проживал, 1 сентября заняли немецкие войска, и до 26 октября 1939 года все евреи были заняты на принудительных работах». А 26 октября от немецких властей получил повестку прибыть вместе с вещами на вокзал. 27 октября всех мужчин евреев погрузили в пассажирские вагоны и довезли всех до станции г. Катовице, там пересадили в товарные вагоны и довезли до ст. Ниско, где построили в колонну и отвели в лес за 15 – 20 км от станции. В лесу немцы велели устраиваться на жилье, а сами ушли. В ближней к лесу деревне узнали, что недалеко располагается германо-советская граница. Вместе с местными крестьянами брошенные на произвол судьбы люди решили идти к границе, к тому времени там уже собралось около 2-х тысяч человек. Всех через границу не пускали, тогда решили переходить на советскую территорию маленькими группами нелегально.2
А Генриха Бахнера немцы выставили насильно в СССР, иначе обещали отправить в гестапо.3
Кто-то переходил границу группами, кто-то – поодиночке.
Надо отметить, что сначала Красная Армия заняла территорию Польши до реки Висла, а после 28 сентября отступила на восток до реки Буг, и часть восточно-польского населения ушла вместе с ней, люди бежали из зоны оккупации без денег, одежды, документов.
Итак, в сентябре 1939 года польские евреи оказались, как по ту, так и по эту сторону границы с СССР.
Что случилось с евреями, оставшимися в зоне немецкой оккупации, нам хорошо известно. Множество книг написано эту тему, сняты фильмы. Опубликованный дневник еврейской девочки Анны Франк, фильмы: «Пианист» Романа Поланского, «Список Шиндлера» Стивена Спилберга ошеломили весь мир. И не дают забыть нам, молодому поколению, об изощренных способах уничтожения людей, в основном по одному признаку – принадлежности к еврейской национальности.
А как же сложились судьбы евреев, которые оказались по другую сторону границы, на Советской территории? Как мы уже упоминали выше, сведения в источниках информации весьма скупы. Для нас еврейские беженцы из Польши, волею судьбы оказавшиеся в Кировской области, стали источником куда более достоверной информации.
Что же случилось с теми, кто нелегально перешел границу и оказался в зоне советской оккупации?
Невольно возникает предположение: убегая от насилия, жестокости, безработицы и унижения еврейское население верило в лучшую жизнь в провозгласившей равноправие народов стране – Советском Союзе, надеялось найти приют, работу, понимание.
Из протокола допроса Симхи Гершмана:
Какова же цель перехода границы?.
Желание жить и работать в свободной стране.1
Но, увы, правду об этой свободе мы узнали совсем недавно. Обидно за нашу страну, которая не помогла несчастным людям, а всего лишь отсрочила кончину одним, и продлила страдания на долгие годы другим.
И так, что же с ними произошло дальше.
Перебежчики, оказавшись на советской территории, пытались устроиться на работу. Особого выбора не было, поэтому работали, где придется. Кому повезло - нашли работу быстро, но были и такие, кто остался совершенно без средств к существованию.
Особенно трудно было подросткам. Семену Небесскому, чтобы как-то обеспечить свое существование приходилось «перебиваться случайными заработками», а крышу над головой он нашел в синагоге.2Его арестовали и как малолетнего преступника отправили в Киевскую колонию. Вместе с ним были отправлены еще двое подростков – Ицко Фридман и Петр Тейблюм.
Тех, кто перешел границу нелегально, оказалось 33 человека. 23 из них были арестованы и высланы отбывать наказание в Горьковскую, Вологодскую, Кировскую области, Коми АССР.
Среди тех, кто нелегально перешел границу и претерпел неудачу в поисках работы на советской территории, было такие, кому было предложено записаться «добровольцами» и ехать на заработки в глубь страны, в том числе и в Кировскую область. Их оказалось трое: Иосиф Фауст в течение 6 месяцев искал работу в г. Львове, потом получил предложение «ехать в различные города, выбрал г.Киров»1; Герш Скурковский из города Белосток решил выехать по личному желанию в Коми АССР на лесоучасток2; Давид Сважинский завербовался в г. Луцке на работу в Кировскую область - на Гадовские торфоразработки.3
Желание ехать на заработки вглубь страны, быть может, было вызвано надеждой на новую жизнь. Но их надежды очень быстро превратились в разочарования. В уголовных делах нет описания условий труда на Гадовских торфоразработках, но можно смело предположить, что они мало, чем отличались от условий труда, о которых упоминается в книге Г. Костырченко: «… Мы работаем босыми в болотах до колен, … при очень плохом отношении к нам, работая с различными преступниками. … При таких условиях … никто из нас не может заработать даже на еду…».4На Гадовских торфоразработках «по собственному желанию» добывали торф для нужд строящегося в г. Кирове комбината искусственных кож двое их троих добровольцев.
Следует отметить еще одну группу беженцев-евреев из Польши, которые были высланы за многие километры от родного дома.
На советской территории, в городах Львове, Белостоке, Брест-Литовске, Луцке, скопилось огромное количество несчастных евреев. Тревога о родных и близких, оставшихся на немецкой территории, страх перед неизвестностью, недоверие к новой советской власти вызывали желание у части беженцев вернуться обратно в Польшу.
Тем же, кто желал выехать в зону немецкой оккупации, необходимо было зарегистрироваться в органах НКВД. Фактически, это оказалось проверкой на лояльность к советской власти.
Из протоколов допросов:
Давид Амкраут: «…Во Львове … записался в столярную артель, но захотел вернуться обратно в Польшу. Для этого заявил в органы НКВД, был арестован»1;
Лейб Ломко: «В мае 1940 года пожелал вернуться обратно в Польшу (чтобы жить с родными), был арестован».2
В общей сложности их оказалось четверо. Вышло так, что за желание вернуться в родную страну они понесли наказание.
Таким образом, все, кто оказался в чужой стране, не получили никакой поддержки со стороны властей. А получили свое первое наказание, свой первый срок и первое разочарование.
Вот мы добрались до одного из главных вопросов: «А как же польские евреи оказались в Кировской области?».
В 1941 году после вторжения Германии в СССР, разгрома приграничных армий, Советское правительство пересмотрело политику взаимоотношений с Западом. Под давлением Англии СССР был вынужден признать польское правительство в Лондоне, установил с ним дипломатические отношения. Одним из итогов достигнутых соглашений была объявленная 11 августа 1941 года амнистия всем польским гражданам, по которой они освобождались из тюрем, лагерей и спецпоселений. Национальность при этом не играла никакой роли, главным было подтверждение того факта, что на 1 сентября 1939 года они являлись гражданами Польши.
К концу 1941 года но территории Кировской области оказалось большое число амнистированных, отбывавших наказание не только в Кировской области, но и в Архангельской, Вологодской областях, Коми АССР. Стремились остаться в г. Кирове или в прилежащих к нему поселениях, «… потому что в Кирове была делегатура и была возможность получить какую-нибудь материальную помощь».1Действительно, к концу 1941 года в Кирове было открыто представительство республики Польши – Делегатура польска, которая оказывала помощь польским гражданам, оказавшимся вдали от родины. К функциям делегатуры относились:
учет польских граждан: как освободившихся, так и приехавших в область добровольно вне зависимости от национальности;
оказание помощи продовольствием, одеждой, деньгами;
устройство польских граждан на работу в организации и учреждения по специальности;
отправка в польскую армию молодых и здоровых польских граждан, желающих служить;
оказание помощи польским сиротам продуктами, вещами. деньгами;
оказание помощи женам, чьи мужья находились в польской армии;
информирование польского представительства о нуждах, состоянии здоровья и материальном обеспечении польских граждан.
Кроме того, выдавалась для чтения газета «Польша», которую привозили из г. Куйбышева, где находилось посольство республики Польша.1В г. Мураши Кировской области выписывали газету на польском языке «Новые горизонты».2
В районах области, где проживало значительное количество польских граждан, назначались доверенные лица посольства. По данным делегатуры на 20 мая 1942 года в области проживало 2150 польских граждан, попавших под амнистию. К сожалению, не известно, сколько среди них было евреев, но предполагаем, что число их было значительно. В делегатуре работали польские евреи Шимон Финк, Бронислав Гитлин, а доверенным польского посольства по Мурашинскому району Кировской области – Габриэль Гольштадт, по Халтуринскому – Григорий Эрлихсон.
Итак, среди бывших польских граждан, в том числе, и евреев, кто оказался в г. Кирове и Кировской области после отбывания сроков наказания, или, как записано в документах следственных дел, «…после лагерей выбрал для проживания Кировскую область», насчитывалось 28 человек.
Но кроме них, среди осужденных польских евреев есть такие, кто приехали в нашу область в эвакуацию из западных районов, в основном из г. Вильно. Их мы насчитали 7 человек.
Один человек был направлен в Кировскую область на работу после окончания техникума. Это Шимон Финк.
Им предстояло обосноваться на жительство в нашем суровом северном крае. И чтобы как-то жить, необходимо было найти работу. Лишь единицам удалось устроиться по специальности: зубным техником (Невах Минц), зубным врачом (Натан Фридман), часовщиком (Самуил Фишер), художником-ретушером (Калма Найфельд), портным (Хаим Рыбак). В большинстве имели неквалифицированную работу: грузчиков, подсобных рабочих и т.п..
Все они стояли на учете в делегатуре как польские граждане, получали материальную помощь от Польского посольства в виде продовольствия, одежды, обуви, реже - деньгами. Ицко Фридман пишет: «… Ходил в делегатуру 3-4 раза в месяц, в назначенные дни, получал там обеды, хлеб, одежду…».1Все это приходило из Лондона и было хорошего качества. Помощь со стороны Польского правительства поддерживало их любовь к Польше. Они были благодарны своему правительству, которое не забывало их в изгнании.
Польские евреи старались жить, поддерживая друг друга, общались преимущественно тоже друг с другом, селились рядом или вместе, часто снимая одну комнату в квартире и тем самым старались не расставаться с привычным для них образом жизни и привычными традициями.
Из следственных документов мы почерпнули некоторые сведения. Самуил Фишер рассказывал, что евреи, проживающие в г. Кирове, встречали новый 1942-й год. Это было за городом на каком-то фабричном дворе. Кировский горсовет разрешил евреям проведение молений в помещении на ул. Ленина (не удалось установить его местонахождение). Участники молений имели религиозные книги и там их читали. Присутствовало 300 – 400 человек. Старые евреи выступали с речами религиозного характера. В октябре 1942 года собирались отмечать Судный день.1.
Из рассказа Исаака Нусбаума мы узнали, что евреи, проживающие в г. Слободском, собирались вместе, размышляли о послевоенной жизни, о жизни в Палестине. Устраивали вечеринки, на них пели «польские национальные песни, песни на еврейском языке», пели польский национальный гимн, тосты поднимали за возвращение в Польшу.2Габриэль Гольштадт рассказывал, как евреи в Мурашинском районе отмечали еврейскую пасху. Специально для этой цели на польском складе создавали запас продуктов. Всем евреям раздавали мацу.3
В одном их дел, среди документов, изъятых как вещественные доказательства, мы нашли открытку «С праздником Святой пасхи»4, напечатанную еще в …… году, в царской России (Польша входила в состав дореволюционной России), и это указывает на глубокую религиозность польских евреев.
Особо хочется отметить деятельность тех, кто работал в делегатуре, так как они оказывали помощь не только польским гражданам, но и тем, кто проживал рядом с ними – местным гражданам и гражданам, эвакуированным в нашу область.
Среди них были Шимон Финк и Габриэль Гольштадт.
ФИНК, как завхоз делегатуры, занимался устройством польского детского дома в Кировской области (в с. Молома Опаринского района). Этот детский дом был создан специально для польских детей с целью обучения их родному польскому языку и польским традициям.
ФИНК решал вопросы получения различных материалов через облплан; к нему несколько раз обращались руководители облисполкома и райкома партии с просьбами о помощи вещами для эвакуированных граждан и продуктами для больных.1
Габриэль Гольштадт в свою бытность доверенным посольства помог полякам организовать магазин, через который им выдавали материальную помощь, участвовал в организации польского дома инвалидов, а также помогал советским служащим, снабжая их товаром, например, заведующей жилищно-коммунальным отделом, которая помогала расселять поляков, начальнику железнодорожной станции, управляющему отделением госбанка, чтобы не задерживал выдачу денег, перечисляемых делегатурой. (На следствии это было расценено как взятка).2